Совмещать посещение стоматолога со днем тренировки было не самой лучшей идеей. Когда заморозка начала отходить от свежевылеченного самого-левого-верхнего зуба, я понял, что сегодня зал на Цветном меня не увидит. Свирепое солнце било в глаза, ледяной ветер, казалось, сдирал кожу со щек, оставляя на коже потеки мутно-черных слез. Я засмеялся, споткнувшись и провалившись в серый сугроб по колено. В маршрутке, резво несущейся по Дубнинской в сторону Петровско-Разумовской у меня мерзли пальцы.
Лабиринт столичной подземки уже давно принял меня за своего. Мне здесь удивительно уютно - бесконечные переходы и лестницы, как в огромном подземном городе, сотни шагов по каменным плитам, горячий ветер в лицо. Чеховская, переход на Таганско-Краснопресненскую. На ледяную ветку, как я ее называю, после того, как неоднократно мерз на ее перегонах. Китай-Город, "Нейтральная территория". Половина лиц мне незнакома, но я привычно улыбаюсь, вдыхая серебристый сигаретный дым и стараюсь меньше говорить, потому что проклятый зуб заставляет меня шепелявить.
На улице начинается снег. Он заставляет щуриться и шагать почти наощупь. Тепло подземки снова принимает меня в свои объятия, и я прощаюсь со знакомыми существами, и ныряю в вагон. Неразлучный рюкзак на коленях и черная с ярким узором книга, в которую я ныряю, как ныряют в зыбкую хмарь осеннего утра, и продираюсь сквозь текст, как сквозь заросли болотной травы. Севастопольская, лестница наверх - к успевшему потускнеть дневному свету.
Холодно.
Жду весны.